Текущее время: 22 авг 2018, 02:58

Структура славянских заговоров

Активные темы
Добавить в закладки

Вам подарок от форума! Хотите посмотреть?

Случайная помощь: Если вы хотите создать голосование на форуме, то создайте его, открыв новую тему и оформив варианты ответов под основной формой темы

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 4 ] 
Автор Сообщение
 #1 Сообщение 21 фев 2013, 08:42 / Сказать СПАСИБО за это сообщение!  

[автор этой темы]

Идущий
Идущий
Аватара пользователя

Это первый пост темы


Настр: Сказочное

Пол: Мужской

По книге Л.Прозорова и Е.Калинкиной "Вещая Русь"

"Будте слова наши крепче крепкаго камня, тверже твердаго железа, отныне и довеку. Небо родных Богов да будет слову нашему ключ. Земля русская да будет ему замком."



Заговор предельно близок к ритуальному тексту. Он содержит обращение к некой СИЛЕ, пребывающей в ином мире (не обязательно высшем - заговоры знают и «тёмную сторону», мрачный край за «огненной» или «смородяной» рекой). СИЛА может представать в виде некоего загадочного «мужа», «зверя», «царя», «птицы» и т.д. Эту СИЛУ просят о помощи, выражают ей покорность («поклонюся и покорюся»), иногда обещают дары. А перед тем, как к ней обратиться, выполняют некоторые ритуальные действия («встану», «пойду», «умоюсь» и пр.).
Те заговоры, которые легко сообщаются собирателю, по народному воззрению, «ненастоящи» и, по словам одной ворожеи: «Хоть и вирят им, да уж не так, как настоящим, этих-то мало кому разболтают». РАЗБОЛТАТЬ НАСТОЯЩИЙ ЗАГОВОР - ЗНАЧИТ ЛИШИТЬ ЕГО ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЙ СИЛЫ.
Внимательно нужно относиться и к доле христианского начала в заговорах, которая неизбежно увеличивалась в период христианизации Руси. Заговоры становились беднее и проще. Появилось обозначение протагониста (того, от чьего имени произносится заговор) как «раба Божьего». Появилось запугивание протагонистом тех, к кому он обращался за помощью, чего раньше не было. Но древние заговоры не просто интересней поздних. Они сочны, красочны, полны жизни.
Удивительно напоминает русский заговор основной, главный отрывок любого индо-арийского богослужения - ДХЬЯНА: описание места, где находится Божество (ПИТХА), и описание самого Божества (собственно ДХЬЯНА).

ОМ, Силе Поддержания поклонение!
ОМ, Черепахе поклонение!
ОМ, змею Ананте поклонение!
ОМ, Земле поклонение!
ОМ, Океану простокваши поклонение!
ОМ, Белому острову поклонение!
ОМ, Драгоценной беседке поклонение!
ОМ, Древу Желаний поклонение!
ОМ, Драгоценному Жертвеннику поклонение!
ОМ, украшенному драгоценностями Львиному трону поклонение!
Восседающую на спине льва, украшенную множеством украшений, четырёхрукую великую Богиню, обвитую священным шнуром из змей, телом подобную восходящему солнцу, почитаемую сонмами мудрецов - Нарадой и прочими, уничтожительницу повторяющихся рождений, наделённую тремя изгибами, пребывающую на огромном острове драгоценностей, на львином троне, сияющую, восседая в лотосе, эту богиню, уничтожающую повторяющиеся рождения, следует созерцать.

Это действительно напоминает русские заговоры с их морем-океаном, островом Буяном, на коем бел-горюч Алатырь камень, и/или дуб, терем, на котором или в котором сидит персонаж, к коему взывает протагонист заговора.
Но индо-арийские обрядовые тексты очень подробны - и стотры (славления), и ванданы (молитвы), и кавачи (обереги, дословно - броня, доспех). Все они могут читаться как в составе большого жертвоприношения, так и сами по себе (но тогда их чтение предваряется прайогой - кратким умственным жертвоприношением без материальных компонентов).
Логично предположить, что схема обряда, реконструируемая по русским заговорам, будет приблизительно соответствовать логике индо-арийского обряда: ОЧИЩЕНИЕ - ОГРАЖДЕНИЕ - ОБРАЩЕНИЕ. Более тщательный анализ подтверждает это предположение.
В целом стандартный обряд выглядит так:

1. Вступление (прарамбха), состоящая из трёх частей:
- Почитание Наставника (не конкретного человека, а Наставника вообще)
- Поклонение Ганапати - Богу, открывающему и закрывающему пути
- Поклонение Сарасвати - Богине речи.
И всё это ещё даже не начало ритуала, а перестраховка, моление об его удачном начале.

2. Очищающие ритуалы:
- Устранение внешней нечистоты путём окрапления освящённой водой себя, кумиров Богов и всего пространства ритуала.
- Устранение внутренней нечистоты путём отпивания той же освящённой воды.
На обряде обязательно должна использоваться для очищения и подношения вода из священных рек - Ганги, Ямуны, Сарасвати. Перед обрядом вода набирается из реки с соответствующими молитвами. Если это невозможно, то реки ритуально призываются в сосуд с водой.
В русских заговорах этому соответствует часто встречающийся мотив умывания.

3. Далее изгоняются духи, могущие оказаться на месте ритуала и помешать ему (иногда им предлагают ещё и «отступное» - некое угощение). И тот, и другой мотив (и изгнание, и угощение) часто встречаются в русских заговорах.

4. Воздаются почести матери-земле. Также очень распространённый в русских заговорах мотив.

5. Почести трём поколениям гуру-наставников той традиции (школы, общины), к которой принадлежит совершающий обряд (иногда - трёх поколений предков, если посвящение в веру человек получил от них). В русской традиции «в тело» заговора это не входило, но среди «знающих» людей практиковалось перед прочтением всего обряда, причём, буквально до самых недавних времён.

6. Взывается к Богине-Воительнице Дурге о защите совершающего обряд. Ритуальными жестами (прищёлкиванием пальцами на десять сторон - четыре стороны света, четыре промежуточные стороны, верх и низ) обращаются к Локапалам, Божествам-Хранителям сторон света. ЖЕСТЫ ЭТИ ПРОИЗВОДЯТСЯ ПОСОЛОНЬ - ПО ЧАСОВОЙ СТРЕЛКЕ. Так символически ограждается очищенное для обряда пространство. Подобно этому протагонист в русских заговорах воздвигает вокруг себя «железный тын», призывает к этому тыну стражей и замыкает его.

7. Снова воздаются почести ГАНАПАТИ и происходит, собственно переход от очищения к обряду. Теперь Ганапати - Бог начал, Бог путей и врат как бы впускает творящего обряд в пространство Божеств. У нас это «усохло» до упоминания дверей и пути.

8. Словами и жестами («ньясами») части тела молящегося посвящаются различным Богам, он как бы сродняется с открывшимся ему миром, к которому обращается. Это называется «адхиваса» - одевание. Заговорным русским аналогом ньяс является мотив «чудесного одевания».

9. Наступает черёд дхьяны - текста, в котором человек описывает Божество, к которому обращается (он ясно и живо представляет, визуализирует его). Пример дхьяны приведён выше.

10. Совершается внутреннее жертвоприношение, богослужение, внутренняя пуджа, когда человек символически предлагает Божеству, как дары, стихии своего тела: ЗЕМЛЮ - плоть и кости, ВОЗДУХ дыхания, ОГОНЬ внутреннего тепла, ВОДУ жидкостей.

11. Теперь обряд выносится вовне:
- Почитается подставка - питха - на которой стоит изображение Божества.
- Божество приглашают в его изображение (кумир, мурти).
И то, и другое - довольно сложный процесс, зависящий от почитаемого Божества и требующий длительного заучивания и постоянной практики.

12. Божеству подносятся материальные дары - зерно, напитки и прочее. Это сопровождается ритуальными формулами и жестами. Даров бывает довольно много. В случае «полевых» условий, вдали от кумиров, а так же применительно к монахам, внешнее жертвоприношение может быть опущено.
Скорее всего, в языческой традиции, тексты, послужившие прототипами заговоров, содержали в себе только прайогу - внутреннюю часть жертвоприношения, и сложная внешняя часть в них не входила.

13. Просьба к Богам о прощении невольно допущенных в обряде неточностей или ошибок. В заговорах, аналогично, чрезвычайно распространены формулы исправления допущенных просчётов и недостатков.

14. Проводы Божества (в мир Богов или внутрь человеческой сущности - зависит от школы). Проводы эти называются «висарджана».

15. Ритуалом «дигвимохана» - те же щелчки пальцами, но ПРОТИВ ЧАСОВОЙ СТРЕЛКИ, ПРОТИВУСОЛОНЬ - снимается ограждение, отпускаются Стражи-Локапалы. В русской традиции этому соответствует мотив замыкания сакрального пространства заговора.

16. Трижды в день - на рассвете, в полдень и на закате - производится обряд почитания Солнца, Сандхья-вандана, путём омовения в реке, испивания её воды и произнесения мантры в честь дневного светила. Самое меньшее - это должно производиться на утренней заре. Аналогией в этом случае является традиционный зачин русских заговоров: «Встану я благословясь, пойду перекрестясь», очень распространённый в текстах. Заметно христианское влияние, но в продолжении почти всегда речь идёт о том, как протагонист «выходит во чисто поле, в подвосточную сторону», что недвусмысленно говорит о «солнечной» памяти предков. Да и совершается всё это чаще на «утренней зоре». Мимолётность упоминания в заговоре почитания Солнца может быть связана и с тем, что основной ритуал почитания Солнца совершался ежедневно утром в любом случае, с молитвой на восток на рассвете и с непременным умыванием.

Таким образом, реконструированный по заговорам традиционный славянский обряд богопочитания предположительно состоит из:
1. Почитания наставников (не формализованного и не входящего в «тело» заговора, но, тем не менее, повсеместно выполняемого).
2. Упоминания о ранее сделанных утренних обрядах.
3. Почитания пути.
4. Освящения воды.
5. Умывания.
6. Изгнания злых духов.
7. Почитания земли.
8. Огораживания.
9. Одевания.
10. Призывания Божества.
11. Поднесения жертвоприношений (не формализованного и не входящего в тело заговора).
12. Произнесения молитв и обережных формул.
13. Замыкания сакрального пространства.

Почитание наставников. С почитанием наставников в большинстве случаев наблюдается неувязочка. В основной массе современные мистики - самоучки. Здраво рассуждая, неплохо было бы отдать должное нашим великим предкам, честно, искренне, от всего сердца. Их сила всегда с нами, днём и ночью, летом и зимой, всегда. Поблагодарите тех, кто научил вас чему-то хорошему, кто поделился с вами теплотой сердца и мудростью души. Поклонитесь им всем до земли трижды - так, чтобы сердце оказалось выше ума, как и должно быть (в этом, в принятии сердцем главенствующего положения, кстати, и заключается сакральный смысл низкого, земного поклона).


Двери, ворота, пути. В заговорах упоминание о Привратнике и Хранителе Путей «усохло» до упоминания дверей, ворот и пути.

«Пойду чистое поле в подсолнечную сторону…»

«Пойду перекрестясь из избы двермы из ворот воротмы…»

«На зоре на утренней пойду из под тихий облак, под красную зорю, под чистые звёзды…»

«И пойду из ызбы не дверми со двора не вороты и в кругу не по солнышку на западную сторону к синему морю окияну…» (смысловая инверсия указывает на наличие «тёмного» умысла).

«И пойду перекрестясь из ызбы дверми из двора вортами, в чистое поле путём дарогаю…»

«Пойду перекрестясь в чистое поле на четыре ветры, на четыре дороги…»

«Пойду перекрестес из ызбы дверми, из двора воротми в чистое поле, в восточную сторону под утряную зорю, под красное солнце…»

«Стал не благословясь, пошёл не перекрестясь, из ызбы не двермя, из двора не воротами, в чистое поле, в зелёное море…» (инверсия смысла).

«И пойду я, добрый молодец, ни путём, ни дорогою, заячьим следом, собачьим набегом, и вступлю на злобное место, и посмотрю в чистое поле, в западную стороны, под сырую матерую землю…» (инверсия смысла).

«Пойду из избы не дверьми, з двора не вороты, собачею дирою, свиною лозеею в чистое поле, ни путём ни дорогой…» (инверсия смысла).

«И пойду я благословяся из дверей во двери, из ворот вороты, путём дорогую во чистая поля, пойду под утрению зорю, под луну и под месяц и под частыи звёзды…»

«Иду я, раб Божий, из избы в дверь, из двора в ворота, в зелёные луга, в чистые поля, в тёмные леса…»


Умывание, очищение. В славянских заговорах сохранились как отдельные заговоры на взятие воды из источников:

«Бережок батюшка, водушка матушка, царь водяной и царица водяная с малыми детьми, с приходящими гостями, благословите воды взять не ради хитрости, не ради мудрости но ради добра и здоровья рабу Божию имярек»,

«Царь речной! Дай воды наболтанной на леготу, на здоровье рабу Божию имярек»,

«Царь колодезь, и ты благослови мне воды взять, и ты, земля Ульяна, вода Татьяна, благослови рабу своему на выгоду. И вы, две зари заряницы, красныя девицы, и ты, месяц, благослови мне воды взять, рабу своему имраку на выгоду. И вы, добрыя звёзды, благословитя воды взять на честь и на славу»,

Так и обрядовые формулы на освящение воды, непосредственно предшествующие умыванию:

«Добрый вечор, вода водзица, божжа помошница, текла ты су току солнца, с пыд ясного месяца с-под с алтыря-каменя и мыла-помывала жавты пески и крутыя бережки, бело каментня, сырое кореньня и шавковую траву»,

«В чистом поле бегут три реки: первая Варварея, вторая Настасея, третья Парасковея. Обмывают эти реки пенья, коренье, белые каменья и круты берега и желты пески»,

«Благословясь умоюся ключевою водою и говорю: буди вода сия чиста и свята, аки Иордан река текущая».

В последнем случае интересно употребление название реки Иордан (в «Голубиной книге» - «Иордан река - всем рекам мати»). В заговорах несколько раз упоминается река Ильмень. Думается, что для практикующего не будет большой ошибкой призвать в воду обряда дух самой сильной, почитаемой и прославленной реки его краёв - Волги, Днепра, Двины, Волхова, Десны… При обращении к тёмным Богам и силам Нави можно призвать Смородину или Забыть реку, отделяющие мир людей от мира чудовищ или загробного мира мёртвых - но это уже целиком на свой страх и риск.
По этнографическим данным, воду полагалось зачёрпывать ОТ СЕБЯ ПОСОЛОНЬ (т.е. по часовой стрелке, слева направо). Во время этого действия и вплоть до собственно очищений не оборачиваться и ни с кем не разговаривать.
Видимо, умывание входит именно в понятие веры как часть ритуала. «Прежде всяких разговоров, по входе в дом, старообрядец снимает шапку и моет руки; молитва, приносимая не совершенно чистыми руками, по их мнению, не чиста».
И ещё… Утро, скорее всего, это не только и даже не столько время суток, когда производился обряд, сколько направление, в котором его проводили. Как полдень (или «лето») может быть обозначением юга, а полночь - севера, так и утро - это та самая «подвосточная сторона», в которую поворачивался творящий обряд. В любом случае тема умывания смыкается в своём начале с темой пути.
При обращении к силам Нави всё опять выворачивается наизнанку (инверсия смысла).

«Царица водица, красная девица, обмываеши крутые береги, желтые пески, обмуваеши уроки от стара и от мала по сей день и по сей час».

«Царь колодезь, и ты благослови мне воды взять, и ты, земля Ульяна, вода Татьяна, благослови рабу своему на выгоду. И вы, две зари заряницы, красныя девицы, и ты, месяц, благослови мне воды взять, рабу своему имраку на выгоду. И вы, добрыя звезды, благословитя воды взять на честь и на славу».

«О, Годрикси, мати быстрая река текущая, прошла ты, река, пещеры и горы. Как ты обрывала крутые красные берега, желтые пески, такожде отрыть и отмывать от меня, раба Божия имярек…»

«Бережок батюшка, водушка матушка, царь водяной и царица водяная с малыми детьмя, с приходящими гостями, благословите воды взять не ради хитрости, не ради мудрости, но ради добра и здоровья рабу Божию имярек».

«В чистом поле бегут три реки: первая Варварея, вторая Настасея, третья Парасковея. Обмывают эти реки пенья, коренье, белые каменья и круты берега и желты пески».

«Матушка Богоявленская вода, покажи в себе от небеси и земли, сквозь каменя и песка и красной глины, поклажу».

«С восточной стороны текут ключи огненные; возсияли ключи золотом».

«Благословясь умоюся ключевою водою и говорю: буди вода сия чиста и свята, аки Иордан река текущая».

«Добрый вечор, вода водзица, божжа помошница, текла ты су току солнца, с-под ясного месяца, с-под с алтыря-каменя и мыла-помывала жавты пески и крутыя бережки, бело каментня, сырое кореньня и шавковую траву».
«Царь речной! Дай воды наболтанной на леготу, на здоровье рабу Божию имярек».


- Я не знаю, когда ты играешь, а когда ты искренен...
- Я всегда играю и всегда делаю это искренне...


Последний раз редактировалось Bobbzz 21 фев 2013, 08:53, всего редактировалось 1 раз.

[ в друзья | в недруги ]
 Профиль Отправить личное сообщение  
 #2 Сообщение 21 фев 2013, 08:45 / Сказать СПАСИБО за это сообщение!  

[автор этой темы]

Идущий
Идущий
Аватара пользователя

Настр: Сказочное

Пол: Мужской

Почитание земли. «Не могу солгать - земля слышит» - эти слова включались славянами в священные присяги. Был у Матери Земли и свой праздник - 10 мая, когда пахать, копать и вообще как-то тревожить Кормилицу почиталось за грех.
«Земля всякому человеку отец и мати, землею ся подопру» - гласит пролог к одной из формул одевания. А вот разновидность просьбы к земле для сбора трав в купальскую ночь:

Гой земля еси сырая,
Земля матерая.
Матерь нам еси родная,
Всех если нас породила
И угодьем наделила;
Ради нас, своих детей,
Зелий еси народила,
И злак всякий напоила
Польгой беса отгоняти
И в болезнях отгоняти
Повели с себя урвати
Разных надобьев, угодьев
Ради польги на живот.

Очевидна важность почтительного обращения к Матери Земле для подготовки ритуального пространства.

«На востошной стороне мати сыра земля спородила траву по весне до Семенова дни без уразу, без болезни, без синего опуху, так бы и меня, раба Божия Петра, носи по сырой земле по матерее без уразу и без болезни».
«Земля всякому человеку отец и мати, землею ся подопру».


Огораживание. Железный тын, каменная стена. Начавшись поминанием земли, обряд продолжается ограждением протагониста оградою каменной, медной или, что чаще, железной. Иногда эту ограду возводит сам протагонист:

«Отынився и огородився железным и булатным тыном, и закрывся медяною кровлею, и завкнувся булатным замком»,

«Тын булатный и вереи булатные, а дно железное, и крышку медную, от востоку и до западу, от земля и до неба»,

«Тын железной от небеси и до земли, от земли и до небеси»,

«Скол праведное солнце сход высоко, стол бы высок тын железной около меня, раба Божия имярек»,

«Ставлю я, раб Божий, около себя тын железной от земли до небеси, от востоку и до западу»,
«Еще от раба Божия имярек ставлю каменную стену от земли до небеси, от востока и до западу»,

«Поставлю я тын железны от земли до неба, от востока и запада, и севера и юга и окладываю тын железной огнем и пламенем, чтоб никто не мог пройти и проехать и пролететь: ни муха, ни камар, ни мошка проклятая»,

«И еще святы Георгий поставляет около поскотины моей тын железной, ворота медны от земли и до небеси, от востоку и до западу, и такожде со всех четырех стран вовеки»,

«Ограждаюсь железным тыном, покрываюсь нетленною ризою»,

«Ставить железные тыны от морския глубины, от небесной высоты, от востока до запада, от севера до полудни»,

«Стань ты, железень тын, круг меня, раба Божия имярек, в вышету от земли до неба, а в широту от востоку до западу, во все четыре стороны»,

«Городят каменную ограду около раба Божия имярек».

Однако, обращаются за возведением ограды и к иным, более древним сущностям:

«Круг меня, раба Божия имярек, ставит Яга Баба тын железной, круг тына железнова ездит Яга Баба на железной ступе, биет пестом железным, ездит, поезжает, жрет, пожирает».

Здесь вспоминается индо-арийская Богиня Дурга, которую просят о защите обряда в Индии, пятикратно повторяя: «Дурга, Дурга, защити!»
Не остались в стороне от строительства стены и православные персонажи:

«На той святой горе Осионе стоит заборла железная и тын булатен, от неба и до земли, от земли до небеси, и в землю на тридевять локтей. И за ту заборлу, и за тот тын булатен на коне не переехати на криле не перелетит. У тые заборы и у тыну булатного железные ворота, у тех ворот золот замок. У золота замка стоит Пречистая Богородица, Матерь Божия с золотым ключем»,

«Государыня госпоже Пречистая Мати Божия, для матерних молитв рби забирай каменным заборми и тыном булатным от земли и до небеси, от небеси и до земли, от востока и до запада со все четыре стороны»,

«Ставит сама Пречистая Богородица кругом меня, раба Божия имярек, и около всего княженего поезду железен тын, каменную стену от земные подошвы до небесной высоты, в землю три сажени косые печатные»,

«Она (Богородица) своей рукой прикрывает и своей ризой одевает и своей нетленной ставит около меня, раба Божия, железный тын вверх до небеси, в землю сто сажен от востоку до западу, от сиверу до полдни».

Иногда мотив возведения ограды пересекается со смежным ему мотивом стражей:

«Огражусь, аз, раб Божий имярек, от тех ратних людей и от ратнего воинского оружия светлым месяцом, и отычуся частыми звездами, а дно подо мною медное и крышка медная ж»,

«Огражаюся яз, раб Божии имярек, солнцем и месяцом, покрываюсь облаки от востоку и до западу, от земли и до небеси»,

«Огорожюся от тех ратных людей и от их ратного воинского оружия светлым месяцем и отычуся частыми звездами. А дно подо мною медное и накрышка медная же»,

«Ограждаюся аз, рби, от тех от всех людей, от их ратного оружия раб Божии красным сонцем и светлым месяцем и частыми звездами, а подо мною медная накрышка под рби».

Либо ограду возводят небесные силы «народного православия»:

«И сходят с небеси Михаило архаггел и Гавриил, Козма и Домьян, и сносят оне с небеси железен тын и заборлу булатную. И ставят оне около меня, раба Божия, железен тын и заборлу булатную, от востока и до запада, от земли и до неба»,

«Ой еси, госпожа Пречистая Мати Божия, святыи Козма и Домьян и святыи архаггелы Михайло и Гавриил, святые Георгие, поставите, государи, около раба Божия имярек, княза молодово и кнежни молодые, (…) град каменный, а тын булатной и вереи булатные и заборлу железную»,

«Верховныи апостолы, ставте тридесять тынов медных от земли, подошвы до небесной, до морской глубины, от восточныя до западныя, от лета до севера, от земли и до небеси, и со всех четырех сторон стоит около меня, раба Божия имярек».

Аббревиатура РБИ - раб Божий имярек.

И ещё о пересечении мотивов огораживания с мотивом стражей:

«Стоит надо мною Спас с Пречистою Богородицею и святый Иван Предтеча, и спереди идет великий святитель Николае со триста аггелы, и за мною идет святый мученик Георгий на кони, и с правые руки - грозный воевода Михайла со скипетром, на левые руки - Гаврил с пращею»,

«И стоит надо мною Спас, и Пречистая Богородица, и святыи Иоанн предтеча, и впереди идет великий святитель Никола чюдотворец со триста аггелы, за мною едет святыи мученик Георгий на кони, и с правой руки грозныи воевода Михайла архаггел с скипетром, а с левой руки архаггел Гавриил, хранят и оберегают меня».

В качестве стражей упоминаются четыре евангелиста, отождествлявшиеся у средневековых славян со сторонами света:
«И святыи четыре евангелисты, Лука, и Марко, и Матфей, и Иван Богослов, идите с небеси и снесите замок от востока до западу»,

«И сходитесь к рабу Божию имярек с четырех сторон четыре евангелиста: Марко, Матфей, Лука, Иван Богослов, сносите четыре замки»,

«И есть евангелист Иоанн Богослов, Марка, Матьвей, Лука, сойдитя с небес и снеситя замок со всех четырех стран: от востоку и до заподу, от юга и до севера, и замкнитя на мне, рабе Божие имроку, слово крепкое»,

«Светыи евангелисты четыре: Лука, Марка, Матвей, Иоанн милостивый, сойдите с небес, снесите замки ото всех четырех стран: от востоку и до заподу, от юга и до севера…»,

«Святыи четыре евангелисты Марко, Лука, Матфей, Иоанн, снидите с небеси и снесите сребряные замки с золотыми ключами, и замкните на мне, рабе Божиим имрак, сия словеса моя ото всех четырех стран, с севера и до полудни, с востока и до запада, вьверзете ключи в киянь море».

В качестве хранителей выступают и небесные светила, из которых возводят и ограду, и те, в которые впоследствии облекается «одевающийся»:

«Ограждаюся аз, раб Божий имярек, слонцом и месяцом»,

«Огорожюся от тех ратных людей и от их ратного воинского оружия светлым месяцем и отычуся частыми звездами. А дно подо мною медное и накрышка медная же»,

«Впереди меня, раба Божия имрек, красное солнце, сзади меня, раба Божия, светлый месяц и со сторон частые звезды, идут, хранят, берегут»,

«Спереди меня, раба Божия имрек, с солнцем, и позади меня, раба Божия, светлый месяц».

Призываются и четыре (по числу сторон света) или даже шесть (стороны света плюс верх и низ) зорь:

«Заря Дарья, заря Марья, заря Катерина, заря Маремьяна, заря Вопска, заря Крикса»,

«Четыре зарницы, четыре сестрицы: первая Марья, вторая Марфа, третья Марина, четвертая Макрида».

«Под восточной стороной ходит матушка утренняя заря Мария, вечерняя заря Маремьяна, мать сыра земля Пелагея и сине море Елена».

Перечисление зорь идёт с севера по солнцу, а потом упоминается верх (зоря Вопска) и низ (заря Крикса - тёзка злого духа, мучившего младенцев).

Тема стражей в заговорах делится на два типа:
- положение стражей описывается относительно протагониста - «впереди меня… позади меня…»;
- расположение стражей относительно сторон света (в христианском толковании стражи - евангелисты, в языческом - зори).


- Я не знаю, когда ты играешь, а когда ты искренен...
- Я всегда играю и всегда делаю это искренне...


[ в друзья | в недруги ]
 Профиль Отправить личное сообщение  
 #3 Сообщение 21 фев 2013, 08:47 / Сказать СПАСИБО за это сообщение!  

[автор этой темы]

Идущий
Идущий
Аватара пользователя

Настр: Сказочное

Пол: Мужской

Замыкание

Тема огораживания, как правило, завершается темой замыкания - возведённая ограда запирается на замок, а замок либо просто сокрывается в укромном месте:

«А ключ того замка раб Божий имярек кину в то Окиан-море, под тот под белой камень Латарь»,

«Тот тын железной замкнут тридевятью замками и те ключи в море Акияне. И в тот тын небыват ни звирем, ни горносталем, ни черным вранам и никаким гадам летучим и по земле ползучим».

Либо отправляется в пасть Щуке:

«И затворяет, и запирает, и замыкает замок золотым ключем, мечет золотой ключ в святое Окиян-море. И выходит в святее Окияне-море щука - крилье булатное, и зубы булатные, и язык булатно. Жрет ключь, пожирает и уходит под бел свят горючь камень»,

«И емлю яз, раб Божий имярек, тридевят булатные замки, запираю и замыкаю тридевять булатные ворота три девять булатными замками. И емлю яз, раб Божий имярек, тридевят булатные ключи и отношу яз, раб Божий имярек, к синему окияну морю. Ест в синем окияне море стоит, что есть под тем белым латарем каменеем стоит свежая рыба щука, очи бисерные, зубы железные, и выходит та свежая рыба щука от синего окияна моря ис-под белово латаря камени ко мне, рабу Божию имярек, и принимает та свежая рыба щука у меня, раба Божия имярек, тридевять булатные ключи, пойдет и сходит, и сносит в синее окиян море под бел латарь камен».

«Запирает и замкат трою деветю замкам и трою ключам, кладет те ключи на золото блюдо, несет те ключи к окияну морю, бросает те ключи в окиян море; и в окияне в море бел латыр камен и под тем каменеем есть бела рыба щука, зубы булатны, щелие медны; выйдет ис-под бела латыря камня, уйдет под камен. Некому той белой рыбы слыхом не слыхат, не колдуну, не колдунице, не еретику, не еретице».

«Замыкает тремя замками, тремя ключами; ключи относят в окиян море, под кит камень, в щуку рыбу».

«У тех же тридесяти тынов есть тридесять замков, у тридесяти замков есть тридесять ключей. Приду я, раб Божий имярек, и затворю те тридесять замков, и брошу тридесять ключей во святое Хвалынское море, и придет щука золотая, челюстью ухватит те ключи и понесет во глубину морскую, в пуповину, под колоду белодубовую».

Тема замыкания может переплетаться с темой стражей, и тогда замыкание выполняют стражи:

«И замыкают Михайло и Гаврил, Козма и Домьян семеро замки и одным ключем золотым. И бросают они во святое море окиян».

«И есть евангелист Иоанн Богослов, Марка, Матьвей, Лука, сойдитя с небес и снеситя замок со всех четырех стран: от востоку и до заподу, от юга и до севера, и замкнитя на мне, рабе Божие имроку, слово крепкое, киньте вы ключи во акиян море под бел камень под алтырь».

«Светыи евангелисты четыре: Лука, Марка, Матвей, Иоанн милостивый, сойдите с небес, снесите замки ото всех четырех стран: от востоку и до заподу, от юга и до севера и замкните вы слова на мне крепко во имя Отца и Сына и Светаго Духа, Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, аки железноми ключи и киньте вы ключи во окиян моря под бел камень под латырь».

«Святыи четыре евангелисты Марко, Лука, Матфей, Иоанн, снидите с небеси и снесите сербряные замки с золотыми ключами, и замкните на мне, рабе Божиим имрак, сия словеса моя ото всех четырех стран, с севера и до полудни, с востока и до запада, вьверзете ключи в киянь море. Как киту великому из кияна моря по воздуху не летать, и так из моря ключи некому не вынимать, и на мне, рабе Божиим имрак, сия словеса не отмыкать».

Вообще же, тема замыкания железного тына (ограды) очень сходна с темой замыкания всего заговора, что вызывает путаницу и затрудняет их распознавание. Возможно, этим вызвано ещё одно несоответствие (очень, кстати, древнее), а именно: практически во всех заговорах порядок действий таков - «умывание» - «чудесное одевание» - «ограждение», но по логике вещей сначала нужно оградить пространство от злых сил, а потом совершить «чудесное одевание» и продолжить ритуал… Не исключено, что часто сплетаются воедино «ограждение самого обряда» и «ограждение как обережная формула и ядро заговора». Есть ряд заговоров-оберегов, сама суть которых заключается в возведении и замыкании железного тына вокруг кого-то или чего-то, и техническая, внешняя часть этих заговоров очень похожа, если не полностью совпадает с огораживанием и замыканием самого ритуала.
Вот примеры таких оберегов.
От оружия: «И затворяет, и запирает, и замыкает замок золотым ключем, мечет золотой ключ в святое Окиян море. И выходит в святее Окияне море щука - крилье булатное, и зубы булатные и язык булатно. Жрет ключь, пожирает и уходит под бел свят горючь камень».
На свадьбу: «Тот тын железной замкнут тридевятью замками и те ключи в море Акияне. И в тот тын небыват ни звирем, ни горносталем, ни черным вранам и никаким гадам летучим и по земле ползучим».
По-видимому, сходные мотивы просто слились, и более подробный и выразительный «железный тын» оберега поглотил более краткую формулу ограждения обряда вначале.
А вот редкий пример правильного порядка:

«Земля всякому человеку отец и мати (почитание земли), землею ся подопру, небом ся огорожу (огораживание пространства ритуала), зорею ся подпояшусь, красным солнцем от ведуны одежуся (чудесное одевание)».

Интересно, что при произнесении заговора о воздвижении «тына железной и каменной стены» полагалось «с четырех стран засекати по земли секирой». Возникает вопрос: не играли ли обереги в виде секиры или топорика, распространённые в домонгольской Руси, роль не только собственно оберега, но и магического инструмента для очерчивания или засекания по земле вокруг себя во время обряда ограждения? А были ещё маленькие копии ножей, стрел, мечей и др. Видимо, эта часть ритуала считалась достаточно важной.


«Чудесное одевание». Это один из самых поэтичных и красивых моментов всего ритуала. Протагонист описывает, как он одевается в небесные светила и стихии, надевает на голову Солнце (иногда заменяется крестом, что подтверждает солнечное, языческое происхождение этого символа в заговорах) или одевается в Солнце, подпоясывается им, хотя светлый месяц или заря для подпоясывания используются чаще. Сверху ещё накидывается облако, небо, грозовая туча, белый свет… Часто используется «обтыкивание» частыми звёздами.
Чтобы правильно понять сакральный смысл «чудесного одевания» необходимо вспомнить о древнеславянской концепции сотворения мира, которая в корне отличается от христианской.

Оттого зачался наш белый свет -
От святаго духа Сагаофова;
Солнце красное от лица Божья;
Млад ясен месяц от грудей Божьих;
Утренняя заря, заря вечерняя
От очей Божьих…

Солнце, звёзды, зори, облака «зачались» или «пошли» от лица Бога, Его риз, очей и пр. Иначе говоря, в текстах «волшебного одевания» человек одевается Богом, отождествляется с Божеством-Вселенной.

«Облекуся во облаки и покроюся небом».

«И облакуся облаки и покроюся небесами».

«Огорожюся от тех ратных людей и от их ратного воинского оружия светлым месяцем и отычюся частыми звездами».

«И яз, раб Божий имярек, облекохся во облаки и покрыхся небеси».

«Оболоку на себя красное солнце, опояшусь светлой зорей, потычюсь частыми звездами, возму в руке млад светел месяць».

«Покрыюся небом, одежуся облаки».

«Подпояшусь красною зорею, взойду на небо светлым месяцем и обтычюсь частыми звездамы».

«Облекохся небесы и покрых облаки».

«На восточной стороне свет замыкает утренняя зоря и красное солнце восходит. И я, раб Божий имярек, воиду в красное солнце, оденусь и оболокусь красным солнцем, пояшус утряной зарою и утычусь светлыми звездами».

«…Сонцом подпоясавши, месецом обтыкавши, звездами осыпавши, зарею покрывши…».

«Облекься облацы и покрыюся небесы».

«Черным оболоком оболокался, чистыми звездами огородился, ясным месяцем подпоясался, красное солнце положил на голову».

«Иду я, раб Божий, на небеса, хватаюся за облока, светлым месяцем подпираюся, частыми звездами осыпаюсь, нетленною ризою покрываюсь, каменною стеною заставливаюсь».

«Облакаюся во облак света и попояшуся светлою зорею, обтычюся частыми звездами, украшаю себя от какова».

«Аз рби, обозрю и осмотрю красное солнце, подпояшуся красною зарею утренною, и подтычюся частыми звездами, и облекуся аз, рби, красным солнцем и одежуся грозною тучею з громом».

«Облекуся во облаки покрытые небесами».

«Одеваюся небесами и всеми облаки подъпояшуся».

«Чистыми звездами обтыкалась, темным облаком покрылась».

«Покрываюся я, раб Божий имярек, небом и облачаюся во облаки, и подпояшуся поясом».

«Покрываюся я, раб Божий имярек, небеси, оболокаюся во оболочи, подпоясываюся со оружием».

«Подпояшуся светлым месяцем, обтычуся частыми мелкими звездами».

«Подоясываюсь я белою зарею, покрываюсь медным небом, подтыкаюсь частыми звездами».

«Землею подмощуся, солнцем просвещуся, облаком покроюся, зорею подпояшуся».

«Оденуся я белам светом, опояшусь я светлом месяцом и красным солнцем обогреюся и частыми звездами украшуся».

«Звездами ограждаюсь, небом покрываюсь, светом опоясываюсь».

«Оденусь я, раб Божий имрек, небесною высотою и подпояшусь красною зарею, и осыпаюсь частыми звездами».

«Покроюсь небесною луною, облекусь частыми звездами, подпояшусь светлым месицем».

«Оболокусь я оболоками, подпояшусь красною зарею, огорожусь светлым месяцем, обтычусь частыми звездами и освечусь я красным солнышком».

«Во лбу пекет красное солнце, в затылке светлый месяц, по косицам частыя мелкия звезды разсыпаются».

«Одеваюсь светом, опояшусь светлою ризою, покроюсь облаками, обложусь частыми звездами, аки сельными стрелами».

«Красным солнцем одевался, светлым месяцем подпоясался, частыми звездами подтыкался».

«Облаками облачуся, небесами покрываюся, на главу свою кладу красно солнце, оболоку на себя светлый младый месяц, подпояшусь светлыми зорями, облачуся частыми звездами, что вострыми стрелами».

«Положу на буйную главу злат венец; на злате венце накачу праведное солнце».

«Подпояшуся светлым месяцем, отычуся мелкими частыми звездами, покроюся меденым небом».

«Облекуся в облака, подпояшуся утренней светлой зарею и подтычуся частыми звездами, что острыми стрелами от всякого врага и супостата».

«Надену утро ранний белый свет и застегаюсь утроранними мелкочастыми звездами».

«Красным солнцем одевался, светлым месяцем подпоясался, частыми звездами подтыкался».

«Обвертит во облака меня, раба Божия имярек, покрыет красным солнцем, подпояшет зарею утреннею, подтычет частыми звездами».

«Красное солнце в очи вставлю, млад светел месяц в тын положу, частыми звездами подтычуся».

Если подвести некоторый итог, то, при всём разнообразии «нарядов», можно отследить некоторые приоритеты. Одеваются чаще всего облаком (реже - солнцем), подпоясываются чаще зарёй (реже - месяцем), покрываются чаще небом (реже - облаком), обтыкиваются же почти исключительно звёздами. Напрашивается вывод о наличии двух начальных канонических формул:

«Оденусь во облаки, красною зорею подпояшусь, небесами покроюсь, ясными звёздами обтычусь, светлое солнце положу на голову» и

«Солнцем оденусь, светлым месяцем подпояшусь, покроюся облаком, обтычуся частыми звёздами».


Призывание Божества.

Призывание Божества - это, собственно, основная часть заговора. Персонажи, к которым обращаются в заговорах, очень разнообразны, и чем древнее заговоры, тем реже мы встречаемся с представителями христианства - чаще там упоминаются «мужи» или «цари» самых разных видов, расцветок и материалов:

«Есть море окиан, на том море есть мост золотой, сидит на нём человек золотой, стружит стрелы золотыя».

«Есть святое море Окиян, на том святом море Окияне есть столп каменной, на том столпе каменном стоит муж камянный».

«Есть море окиян, есть среде моря окияна бел остров, на белом острове бел муж, у белого мужа золотая иголка и нитка шелковая».

«На том стуле костяном седит царь костян, подпершись своим костылем костяным, шляпа на главы костяна, рукавицы на руках костяны и сапоги на ногах костяны».

«Есть море окиян, едет из окияна моря муж медян; и конь под ним медян, и лук медян, и стрелье медное, и тянет крепок лук и стреляет метко».

«В море Хвалынское падет река черная, над рекой стоит ель черная, под елью седит человек черн, волос у него черн, конь под ним ворон, кнут в руках золот».

Чаще же всего встречается загадочный Железный муж (реже - Железный царь, Железный человек). Описание его вида отличается завидным постоянством в заговорах разных времён:

«Есть море Окиян, на том море Окияне есть море железное; на том море железном стоит железной мужь, поотпершись своим железным посохом, от земля и до небеси, от небеси и до земля, от востоку и до западу, от западу и до востоку».

Кроме «мужей» присутствуют и девицы, причём часто весьма необычного вида:

«На море на окияне лежыт сине море, в том море окияне лежыт камень олатер, на том камени седит красная девица о двою главах…» (заговор от кровотечения).

В образе швеи или пряхи может выступать богородица в поздних заговорах или безымянная девица или Баба-Яга в более ранних заговорах.

«В чистом поле и есть ми ж в чистом поле торхов куст, и в том кусте сидит Яга-баба на золотом стуле и предет шелков куж».

«Стоит ступа железная, на той ступе железной стоит стул железной, на том стуле железном седит баба железная, и прялица у ней железная, и веретена у ней железные; прядет она кужель железной; и зубы и глаза железные, и вся она в железе».

Упоминаются царицы и царь-девицы. Есть и совсем загадочные персонажи:

«Есть же темная сторона, в темной стороне - темная келья, в темной келье живет Марья Гоготунья».

Кроме человекоподобных персонажей, обращаются к зверям и птицам:

«На мху стоит сосна золотая, на сосны золотой белка золотая».

«На море окияне на острове Буяне лежит бел камень, на том белу каменю лежит бел заяц».

«Есть гумно железное, на том гумне железном стоит бык железной, и роги и ребра железныи, и копыта железные».

«На востоке на востошной стороне есть огняная река, от востоку и до западу, пламя пышет от земли и до неба. Черес ту реку бредет лутой звер, кокти булатны, ноги железны, землю дерет и корение рвет».

«Есть в поле свят зверь единорог, у святого зверя единорога буйная глава, на буйнои главе рог, изо уст пламя пышет, из очеи искры сыпат, из ушеи дым столбом».

«Есть святое море Акиян, а на том святом море Акияне лежит бел Латарь красной камень. И на том белом красном Латаре камне лежит зверь Любимец, любица с тем белым красным Латарем камнем. И как тот зверь Любимець ухватился и обогнулся вокруг белого латаря красного камени…».

«Есть за морем Окияном дуб стоит, на том дубе седит Нагой птица, у тое Нагой птицы ключи и замки» (птица Ногай - это грифон по-русски).

«В том поле есть окиан море, в том море есть Латырь камень, на том камне стоит столб, от земли до неба, огненный, под тем столбом лежит змея жгуча, опалюча».

«Пойду в сырыя горы, ко синему морю в ледяную лужу; из ледяные лужи течет ледян змей и пожирает он чистое серебро и красное золото».

Из рыб в заговорах упоминается уже знакомая нам щука:
«Есть святое море окиян, в том святом море окияне есть камень во глубине морской, под тем каменеем стоит щука железная и зубы у ней железные».

«Есть синее святое акиян море, в том синем акияне море серой белой камень, под тем камнем стоит щука, сама она медна голова железна и зубы железны, глаза оловянны».

«Есть в чистом поле Окиян море, и есть на Окияне море белый камень, и есть под белым каменеем щука золотая - и перье золотое, и кости золотыя, и зубы золотые».

Изредка щуку заменяет кит:
«Есть в морской глубины кит рыба».

«Есть моря акиян, на том море акияне есть бел камень алатырь, под тем каменеем три деветь замков булатных и три деветь ключев сребреных. Замыкает молитву и положит замки под бел камень алатырь, ключи пущены в моря во акиянь, ухватит кит рыба и поведет во глубину во все света».

В любовных заговорах обращаются к Тоске, обитающей обыкновенно в бане, и к неведомому чудищу по имени Страх-Рах. В чёрных (в том числе и любовных) заговорах фигурирует Сатана со своими полчищами. А бывает и совсем загадочное:

«У свята моря, у свята акияне лежит материно сердце, и порождало материно сердце три сына: перваго сына пустила во чистое поле ясным соколом, Другова сына пустила в темные лесы лутым зверем, третьяго сына пустила окиянь море щукою».


- Я не знаю, когда ты играешь, а когда ты искренен...
- Я всегда играю и всегда делаю это искренне...


[ в друзья | в недруги ]
 Профиль Отправить личное сообщение  
 #4 Сообщение 21 фев 2013, 08:48 / Сказать СПАСИБО за это сообщение!  

[автор этой темы]

Идущий
Идущий
Аватара пользователя

Настр: Сказочное

Пол: Мужской

Свита.

Иногда существо, к которому обращается за помощью протагонист, предстаёт в окружении свиты:

«Есть море золото, на золоте море золот корабль на золоте корабле, едет тридцать царей и семьдесят цариц» (это свита Николы).

«Ишол святый Егорий через железный мост, и за ним бегло три пса: един серый, другой белый, третий черный».

«Есть у меня три сын - сын Вези, сын Пузи, сын Сини. Сын Вези, вяжи килу у раба своего имярека! Сын Сини, сяни кулу, Сын Пузи, кулу и малу и велику, яловишной пузырь. И выходили с под бело камни из сыроматерые земли матки три брата, Яго-бабины три сына - сын Вези, сын Пузи, сын Сини».

«В чистом поле есть семьдесят семь медных, светлых каленых печей, на тех семидесять семи на медных, на светлых, каленых печах есть по семидесяти семи еги-баб, у тех семидесяти семи еги-баб есть по семьдесят семь дочерей, у тех семидесяти дочерей есть по семьдесят семь клюк и по семьдесят семь метел».

«Поднимается из черного моря черный конь, железные копыта… поднимается из черного моря черная большая собака, медные зубы… поднимается из черного моря черный сокол, золотые когти, золотой клюв» (свита черного человека).

Упоминается свита и у старшей из змей - Змеи Скоропеи:

«Наступати на змею скорпию и все силы вражие, змию вредящую и василиска, и аспида, змию облаковидную, змию дубовосходную, змию огневидную, змию власянную, змию врановидную, змию слепую и безочивую, змию стрельную, змию черную, змию треглавую, змию ядущую жены, змию ехидну медянную, имущую яд в десной челюсти, иже есть скорпия…»

«Есть у ней сестры, Марья, Марина и Катерина».

Ты, змея Ирина, ты, змея Катерина, ты, змея полевая, ты, змея луговая, ты, змея болотная, ты, змея подколодная».

У владыки зла свита бывает особенно внушительна:

«У моря окияна лежит бел горюч камень калмык. На белом горючем камне калмыке збегались тридцать два и един бесы Сотонины и Сотоницы, а с нимя… Ой, еси сии тритцать два и един бес, хто у вса болшей, хто меньшой, царь бес Салца, другой Хромца, третий (…) пца».

«Призываю вас, царей черных, великих, царь великий Велигер, князь великий Итас, кривой, наболшой, ты же нарицаешся Ирод, царь князь великий Диавол Аспид, князь великий Диавол Василиск, князь Диавол Енарей, князь диавол Семен, князь Диавол Индрик, князь Диавол Халей».

«Зеследер, Пореастон, Коржан, Ардун, Купалолака».

«Встану я, раб Божий имярек, на железную межу на восток хребтом, на запад лицом: раздайся, ад, расступися, мать сыра земля! Из этой земли выходите сто семьдесят дьяволов. 3-2-1. Един бес Сольца».

«В чистом поле стоит три и два и един: бес Савва, бес Колдун, бес Асаул».

Обрядовый смысл описания Божества, его месторасположения и окружающей его свиты тот же самый, что и в индоарийской дхьяне. То есть, описывая его, человек помогает себе ясно его представить, визуализировать того, к кому обращается.


Исправление ошибок.

Исправление ошибок - это тема, которой не пренебрегают даже в индо-арийских традициях, где чистота и тщательность исполнения обряда намного выше, чем в наших, зачастую «доморощенных», ритуалах:

«Если был упущен слог, слово или мантра - всё это исправь, о Бог».

Точно такой же обычай бытовал и у славянских знахарей:

«И которое слово в забытье, то будь слово впереде, и которое слово впереде, то буть его в прибыле, и буте вы, мои слова в заговоре все полны, крепче лому трава, крипце каменой стены и тверже адаманта камени».

«Будьте те мои слова недоговорены, переговорены, все сполна говорены».

«Недоговорены, переговорены, прострелите мои слова, пуще востраго ножа и рысьяго когтя».

«А которое слово я, раб Божий, узабыл, узапамятовал, то слово мое буде в том же кругу и вострее востраго ножа, булатного топора, быстрее ключевой воды».

«Кто меня учил, кто недоучил, будте слова мои крепки лепки накрепко».

«Будь все на пользу - ученик недоучил или ученица не доучила - слово, будь на пользу и на помощь, на исцеление души и тела».

«Милостивый государь Спас и Пречистая Богородица, Иван Предтеча, Николае чюдотворец, святыи чюдотворцы и безсеребренницы, Козма и Дамиан скорыи пособницы и ремесленники, святыи государи Михаила архаггел и Гавриил археггел, всех небесных сил воеводы, поставите, государи мои словеса в словеса, а слово по слову, а кое слово выронено и то б было вставлено, а кое слово назаде, то б было слово напереде от востоку до запада, а от запада до востоку, от земли и до небесе, а от небеси и до земли».

Очень логичным для нас, многое позабывших и многое непонимающих, будет перенять обычай обращения к Богам с просьбою о прощении и исправлении ошибок в обряде.

«Будите ж мои добрые слова быстрее быстрые реки, вострее востраго ножа. Тем моим словам быть вовек».

«А которыи слова забыл и назади, и то мое слово буди в передних словах в пяти и во шти, и я тому учился во младенческом чину».

«В сем моем слове единое слово, кое слово говорено и не говорено».

«Кое слово обошел, первое слово наперед, а заднее назат. Будте, моя слова, все сполна крепки и лепки, святы дела и благословенны Святым Духом и святой молитвой».

«Вы, мои слова, полны и наговорны, как великое океан-море, крепки и лепки, крепчае и лепчае клею карлуку, и тверже и плотнее булату и каменю».

«Будте вы, мои слова, переговорены и недоговорены, крепки и лепки, прилепайте слово за слово, слово по слову».

«И будте вы, мои слова, переговорены и недоговорены, крепки и лепки, крепчае булату и лепчае магниту камню. И как магнит камень к железу прилепает».

«Как магнит камень к железу прилепает, так бы вы, мои слова, переговорены и недоговорены, прилепали слово за слово, слово по слову».

«Будте, слова мои, переднее на переде, средни в середине, а задни позади. Исправи же, Господи Боже мой, сии святыя молитвы, и сии слова будте крепки, и емки, и остры, и востряе ножа остраго и востряе копья остраго, и востряе булата, и крепче камню и до веку».

«И которое слово в забытье, то буть слово впереде, и которое слово впереде, то буть его в прибыле, и буте вы, мои слова в заговоре все полны, крепче лому трава, крипце каменой стены и тверже адаманта камени. Бутте вы, мои слова, и бритки, и крепки, и лепки, и емки, и метки, и бутте вы, мои слова в заговоре и в договоре крепче бклово камени и синево булату».

«И которое слово в забытье, то будь слово впереде, то будь слово в прибыле, и будте вы, мои слова, в заговоре все полны, крепче лому травы, крепче каменной стены, и тверже адаманта камени. Будте вы, мои слова, и бритки, и крепки, и лепки, и емки, и метки, крипче белово камени и синево булату всегда и ныне и присно и вовеки веков».

«Кто меня учил, кто недоучил, будте слова мои крепки лепки накрепко».

«И я, раб Божий имярек, кое слово забыл, и то слово поставь у всех наперед».

«Будте слова мои все полны; которыя переговорены, которыя недоговорены - все по своим местам, крепки и лепки, крепче крепкаго камня, тверже твердаго железа, отныне и до веку».

«Кои слова переговорил - назади, а кои недоговорил - впереди».

«Тех бы моих слов дуть не отдуть, дуть и плевать бы некому, не хлебом не заесть и питьем не запить».

«Будте мои слова крепче крепкова замка булатнаго в переговоре и недоговоре. Кое слово забыл, то будут ети слова крепче на ветху и на молоду, на скорое месяцу, на убылой и не прибылой воде».

«Бутте все мои слова, сполна, за одно слово назат, передне наперет».

«И посему быть моему слову и крепкому заговору».

«Будь те мои слова недоговорены, переговорены, все сполна говорены».

«Недоговорены, переговорены, прострелите мои слова пуще востраго ножа и рысьяго когтя».

«Эти мои наговорны слова, которы договорены, которы переговорены, которы назади остались - берите мои слова вострее востраго ножа, вострее копья, вострей сабли, ярей ключевой воды».

«Которое слово забыто назади будь на переди в лучшем месте, которое слово прибавлено, то бы к ним пристало; и берите мои слова, вострее востраго ножа, вострее булатнаго копия, век по веки».

«А которое я, раб Божий, слово узабыл, узапамятовал, то слово мое буди в том же кругу и вострее вострого ножа, булатнаго топора, быстрее ключевой воды».








Ключ-замок.

Если в начале заговора пространство Божеств было открыто, то в конце обряда, соответственно, его необходимо закрыть, замкнуть. Некоторая аналогия наблюдается и в индо-арийской традиции:

«Тот ларь, из которого мы извлекли Священное Знание, в него мы замыкаем его снова. Исполнилось желанное силой заговора. Помогите мне здесь, о боги, этим жаром!»

В русской заговорной традиции этот аспект выражен весьма разнообразно:

«И будте мои слова крепки и лепки, и крепче лому травы и божыя стрелы, синчю, ерчу, камни каленово и сабли вострыя, булатныя, замкнены тридевять замками, и завернены тридевять золотыми ключами, и собраны те ключи, и брошены в окиян море к тоске рыбе щуке в горло. Пока еретники и еретницы не выпьют ис синево моря воды, и песков не оголят, и щуки не изловят, и клучей не вынут, дотоле с меня, раба Божия имрека не было бы грыжи…».

«И этим моим наговорным словам заключенныя слова ключь и замок, ключь щуке, замок в зубы - щука в море».

«Тем моим наговорным словам ключ и замок, ключ щука, а щука в море от лихих людей, от завидящих, от своей думы, во веки веков, аминь».

«К этому моему слову ключ и замок, отношу я к Окиян-морю. Есть на Окиане-море остров велик, к берегу лежит бел горюч камень Алатырь; под камнем стоит живая щука, пожрет тот мой ключ и замок. Кто кругом Окиан-море обойдет, кто около Окиан-моря песок вызоблет, кто из Окиан-моря воду выпьет, кто ту живую щуку добудет, ключ и замок мой достанет - тот мой промысел попротит».

«У тех же тридесяти тынов есть тридесять замков, у тридесяти замков есть тридесять ключей. Приду я, раб Божий имя рек, и затворю те тридесять замков, и брошу тридесять ключей во святое Хвалынское море, и придет щука золотая, челюстью ухватит те ключи и понесет во глубину морскую, в пуповину, под колоду белодубовую. И тем словам ключевыя слова аминь, аминь, аминь».

«Есть моря акиян, на том море акияне есть бел камень алатырь, под тем каменеем три деветь замков булатных и три деветь ключев сребреных. Замыкает молитву и положит замки под бел камень алатырь, ключи пущены в моря во акиянь, ухватит кит рыба и поведет во глубину во все света».

«А сему моему заговору и властному приходу утверждение небесная высота, земная широта, морская глубина, алатырь камень, чрево китово. Кто может небесную высоту излетати, земную широту изступати, морскую глубину изныряти, во чрево китово сходити, тот может сей мой заговор заговорити. Нет ответу в живых человецех. Небесной высоты не излетавати, а земные широты не изступовати, алатыря каменя не подымовати, во чрево кита не схаживати до скончания века».

«И брошу ете ключи в синее море, ухватила кит рыба, не та кит рыба, которая по воде ходит, а та кит рыба, на которой земля основана, за щокой лежит. Кто небо сроет и землю к небу здынет, тогда меня, раба Божия имрека, испортит и изурочит со огненным ружьем, со свинцом и с порохом, с укладом и камнем, с бурнастым борзым кобелем. Ете ключи в море лежат, песком засыпало и землею завалило».

«Тем моим словам небо - ключ, земля - замок».

«Всем моим добрым словам небо ключ земля замок и ныне и присно и вовеки веков».

«Язык мой ключ».

«И будте, мои слова, крепость, а уста мои замок, а язык мой ключь. Аминь, аминь, аминь. Тремя устами замыкаю, а языком запираю».

«Сим словам ключь в море, а замок в роте, устами замыкаю, а языком запираюсь».

«Ключь моим словам язык, уста моя замок».

«А по тому слову ключ де замок сам Христос».

«Тут моим словам ключ и замок самому Сатане под его золот престол, а когда престол его разрушится, тогда дело сие объявится».

Было и так, что заговор символически скрепляли ударом в ладоши:

«От сего моего ручного удара ключь и замок».

Применялись и загадочные формулировки:

«Моему слову ключ и замок, финбирь заклинал замок, финбирь, зак и каждак, как…».

На раскопках языческих святилищ археологи находили настоящие ключи и замки, зарытые в землю… Не в замыкание ли обряда? Но самое интересное, что очевидцы тех времен свидетельствуют, что славяне в тех областях не запирали жилищ и не прятали вещей, даже драгоценностей, ни под какие замки.
Очень вероятно, что заговор читался над вполне реальным замком и ключом, а в конце обряда замок закрывался и вместе с ключом зарывался в землю или кидался в воду, как гарант несокрушимости обряда.
Возможно, имел место и промежуточный вариант в виде ключа-амулета, ключа-оберега, который носился на шее и символически прикусывался при обрядовом замыкании в конце чтения заговора («ключ моим словам язык, уста моя замок»).
Известно, что «замок» или «ключевые слова» нередко считались как бы собственностью знахаря, сохранялись в особой тайне и передавались только ученику на смертном одре.
Зачастую колдовские сборники завершаются отдельным небольшим заклятием, так и называющимся «ключ» или «замок». Вот три таких заклятия:

«Ключь серебрян на закладе в лари под белым камнем алатырем, а замыкает замком те молитвы на рабе Божии имярек и того замка не отмыкати ни белцу, ни чернецу, ни белице, ни чернице, ни колдуну, ни колдунье и всяким некрещеным людем и крещеным, и русским опрично меня, раба Божия имярек, тако же и тем моим супостатом и недругом, всяким людем, верному и неверному, языку и плечю всякому своим ратным оружием не ранивати и не убити врогом нашим и супостатом меня, раба Божия имярек, и до моего веку, всегда и ныне и присно и вовеки веком».

«Замок. И будь мой наговор крепок. Никому бы мой наговор не отхаживать, ни еретнику, ни еретнице, ни колдуну, ни колдуницы, ни заугольному выблятку. Во имя Отца и Сына и Святаго духа. И ныне, и присно, и во веки веков. Аминь, аминь, аминь».

«Боже отец наших, творяй присно и по своему смотрению, не остави милости твоея от нас Авраама ради, и Исаака, раба своего, и Исраиля ради святого. И тех молитвами во смрении устрой живот нащ. Молитвами твоими, Богородица, твой мир даждь нам, яко благ и един щедрот. Ключ серебряной на заклади в море, под белым камнем Латырем, и замыкает тем замком и тех молитвами на раба Божия имярек служебника. И того замка не отмыкивает ни белцу, ни чернецу, ни белице, ни чернице, ни колдуну, ни колдунье, ни стару, ни младу, ни в стредоличному возрасте, и всяким некрещеным людем, оприч меня, раба Божия имярек служебника, и так бы тем моим супостатом, всяким людем, верному и неверному езыку и племеню своим ратным оружием не раниват и не убивати меня, раба Божия имярек служебника и до моего веку, всегда, ныне, и присно, и во веки веков».

Заметно, что замыкающие слова обряда считались чрезвычайно важной частью.


Треба упырем и берегинем.

В индо-арийской традиции к тем духам, которые могут помешать выполнению обряда, обращаются приблизительно так:

«Те духи, которые пребывают в земле, да уйдут прочь, да сокрушатся по воле Шивы те духи, что творят препятствия! Да разбегутся во все стороны духи и пишачи, чтобы я смог беспрепятственно приступить к совершению поклонения!»

По логике текста видно, что его место по славянским меркам должно быть где-то между «очищением-омовением» и возведением «железнаго тына». Что же касается непосредственно содержания, то в славянской традиции прослеживается определённая аналогия с индо-ариями.

«Кто этому месту житель, кто настоятель, кто содержавец, тот возьми дар».

«Поидите вы, дияволы, вся неприятная сила, на сторону не повертываи, назат не оглядываися, водяная в воду, где солнце не опекает, ветры не завеивают, подколодная под колоду, подкоренная пот корение. Поидите вы на дикие озера, коих озер солнце не опекает, ветры не завеивают, на дикия болота, на дикия травы, коих трав и озер солнце не опекает, ветры не завеивают. Безная в безну, адавая во ад, с меня, раба Божия имярек».

«Здесь тебе, дияволе, нет части и участия, места и покою, не делай пакости, дияволе, всему месту и дому, и человеку, и скоту, и всем рабам Божиим, беги отсюда во ад кромешный, где твой настоящий приют, да тамо и обретайся».

«Подымается царь - грозная туча, и под грозною тучею мечется царь гром, царица молния; как от царя грома и от царицы бежат враги и дьяволы лесные, водяные и дворовые, и всякая нечистая тварь в свои поместия - под пень и под колоду, во озера и во омуты, так бы бежали и от жывущих во оных хоромах, от меня, раба Божия имярек, бежали всякие враги и диаволы лесные, водяные и дворовые под пень и под колоду, во озера и во омуты безопятно, безотворотно, век от веку, отныне и до века».

«Царь гром грянул, царица молния пламя спустила, молния осветила, разскакались, разбежались всякие нечистые духи».

«Отъиди бес нечистый, дух проклятый, на сухия древа, на мхи и болоты и там тебе место, житие, пребывание и воля».

«И всякие нечистые духи разскакалися и разбежалися от меня, раба Божия имярек, во свояси: водяной в воду, а лесной в лес под скрыпучее дерево, под корень, и ветряный под куст и под холм, а дворовой мамонт посыльный и нахожий, и проклятый диявол и нечистый дух, демон, на свои на старыя на прежния жилища».

«Никогда не летати, не ходити, не прикачатися, не пришататися, и не бывати вреда, пакости, обиды и зла не творити».

«Полети ты от нас на свое старое время во озеро Содом и Гомор и в бездну преисподнюю».

Если духи воспринимались как враждебная, нечистая сила, то протагонист обычно прибегал к авторитету «Царя огненного», «Царя грома», «Царя Грозная Туча», что, видимо, подразумевало славянского громовника Перуна.
Примечательно, что развитием темы грома, вероятнее всего, стал звон колокола, который наделяется огромной очищающей силой, и в исконно славянской, и в христианской трактовках. По преданию всего-навсего трёхкратный удар колокола производил просто тотальную зачистку от нечисти (до третьего удара колокола раньше даже на храм не крестились - можно было на нечистого перекреститься…).
Определённую аналогию можно провести со знахарскими заговорами, в которых изгоняются недуги, которые, что вполне логично, соответствуют недобрым силам и сущностям. Это позволяет использовать эти заговоры в обряде очищения.

«Вынь и выложи из раба Божия и.р. суровец, непросып головной, глазной, пупной, из сахарных уст, из горячей печени, сердечной и подсердечной, залежной и подкожной, нутровой, пузырной и истовой, костовой и мозговой, жильной и составной, из сорока жил, из сорока составов, из сорока жил подпятных, с головы, да с тулова, из тулова в ноги, из ног в подошвы, из подошев в сыру землю, за темные леса, за дики острова, где птица не залетает, где звери не забегают, добрые люди не загуляют и ворон кости не заносит».

«Плывите по лесам, по лугам, по сыпучим пескам, по мхам, по болотам, по гнилым колодам».

«Там жаба пойди к старому хозяину, к старой хозяйке во темные леса и во глубокия ручьи».

«Отошлю тоску тоскливую, кручинушку тяжелую за темные леса, за синие моря, за высокие горы, за тянучие болота, за вязучие грязи».

Часто знахарь не только изгонял болезни в глухие места, но и «предлагал» им там заняться бессмысленной и бесконечной работой (верёвки из песка вить и т.п…).

«Там ей пески пересыпать, воды вымерять, камни разбивать, броды расширять… а чистого божьего и.р. оставить».

«Там тебе пребывать, злые шутки свои шутить, в пустом месте камни проедать, в сухом лесе дерево разгрызать, в море глубоком воду хлебать».


СТРУКТУРА ОБРЯДА.

Итак, можно попытаться восстановить структуру обряда по сохранившимся и дошедшим до нас заговорам.

- Человек или совершает почитание Солнца с умыванием водой, или упоминает об уже совершённом утреннем ритуале. В любом случае он умывается снова.

- Далее отсылаются прочь местные духи, которые могут помешать обряду. Вместо этого духи могут задабриваться подношениями и дарами.

- Производится почитание Земли и испрашивается её дозволение.

- Воздвигание протагонистом вокруг себя «железного тына», символической ограды.

- Производится «чудесное одевание» в небесные светила и стихии как подготовка к вхождению в мир Богов.

- Следует описание места, где пребывает Божество, описание самого Божества и далее - обращение к Божеству - то, для чего всё и происходит.

- Произносится формула просьбы об исправлении ошибок.

- Обряд завершается «замыканием», закрыванием открытого в начале пути в пространство Богов (духов, предков, бесов - в случае тёмного заговора).


- Я не знаю, когда ты играешь, а когда ты искренен...
- Я всегда играю и всегда делаю это искренне...


[ в друзья | в недруги ]
 Профиль Отправить личное сообщение  
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 4 ] 

Кто сейчас на конференции

Зарегистрированные пользователи: нет зарегистрированных пользователей

Похожие темы


Часовой пояс: UTC + 3 часа


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
Перейти:  
cron